И еще одна:

http://www.rsuh.ru/announcements.html?id=113404

Брошу все-таки тоже ссылку, вдруг кто-то все еще не знает и хотел бы знать.

http://librarius.narod.ru/111109.htm

По поводу одного поста. Вспомнил, что тоже такую видел в Италии, и даже сфотографировал. Просто так, ассоциация.

Я прошу прощения за очередные потуги на конъектуры, но надо же мне как-то поразвлечься и поупражняться; может быть, меня извинит, что текст и сам по себе довольно любопытный. Это житие св. Себастьяна, которое приписывалось Амвросию Медиоланскому; большая речь, которой Себастьян побуждает к мученичеству Марцеллиана и Марка, где сначала описывается ад, а потом следует подробное описание рая. Вот болландистский текст (перевожу приблизительно):

Odor aeris delectationem per omnia membra diffundit, et esca ibi nulla stercora conficit. Sicut enim bono nuntio aures, et bono odore nares, et bono aspectu oculi saginantur, et ista refectio non potest in digestionem prorumpere; ita illic refectio, quam os susceperit, melliflua in gustu hoc unicuique sapit, quo fuerit delectatus.

Запах воздуха разливает усладу по всем членам, и еда не производит испражнений. Ведь, как уши насыщаются благой вестью, а ноздри – благоуханием, а очи – благим зрелищем, и это подкрепление не может дойти до переработки (как бы "переваривания" - V.), – так и там то подкрепление, которое принимают уста, оказывается на вкус медовым в этом вкусе (т. е., опять же, медовом, который вроде уже где-то упоминался? - V.), чтобы человек получил от него усладу.

Сбивается ход мысли в конце, мне кажется. Гуглбукс еще находит тот же текст в некой regla del mestre (я не в курсе, что это такое), там вместо sapit читается аграмматичное и труднопереводимое sapet in os. Мне кажется, можно исправить sapit на satis, тогда конец в общем будет соответствовать началу фразы:

...ita illic refectio, quam os susceperit, melliflua in gustu hoc unicuique satis, quo (= ut eo) fuerit delectatus.

...так и там то подкрепление, которое принимают уста, медовое в отношении вкуса, каждому достаточно для услады.

Честно говоря, hoc я и так не могу нормально перевести, но хотя бы реконструировалась та мысль, что человеку в раю не надо в себя запихивать всякие вещи, которые будут перевариваься. Или даже, пожалуй, лучше так:

...ita illic refectio, quam os susceperit, melliflua in gustu. Hoc unicuique satis, quo fuerit delectatus.

...так и там то подкрепление, которое принимают уста, - медовое в отношении вкуса. Этого каждому достаточно для услады.

А?

Попалась картинка - изображение слияния Роны и Соны на фасаде фондовой биржи в Лионе (потому что Лион расположен на месте их слияния):



Увлечение описаниями слияния двух рек (обычно контрастных по скорости) вообще характерно для античности, и слияние Роны и Соны (= Родана и Арара), в частности, описывается у Лукана (1.433-4):

...qua Rhodanus raptum velocibus undis
in mare fert Ararim...

"Где Родан несет в море Арар, схватив его быстрыми волнами".

Подразумевается, что Арар сам медленный, как явствует из другого места (6.475-6, среди описаний невозможных вещей, которые могут сделать фессалийские ведьмы: Rhodanumque morantem / praecipitavit Arar "и еще (по их велению) Арар ускорял (не уверен, какой образ - "быстро уносил с собой вперед"?) потекший медленно Родан").
Получается, вот как изменилась картинка при смене рода Арара/Соны с мужского на женский во французском языке: по-латыни быстрая река (мужского рода) хватает и уносит с собой медленную реку (мужского рода), по-французски (быстрая?) большая река (мужчина) уплывает вперед, а (медленная?) впадающая река (женщина) пытается догнать и уцепиться (я даже не сразу ее разглядел, надо увеличивать картинку). Интересно, как это должно мыслиться в русском языке, где уже и Рона женского рода? Видимо, должно восстанавливаться равноправие? Кажется, какие-то песни, что ли, про отношения рек были по-русски, не могу вспомнить.

Составные монстры - это такой символ нестабильных конструкций, как, самое знаменитое, кентавр изображает плохую поэзию в начале "Искусства поэзии" Горация. Но после настоящей произвольности комбинаций у Эмпедокла ("быки с лицами людей и люди с бычьими головами", ну и похожее место в пятой книге Лукреция) эту функцию обычно выполняют стабильные составные монстры - вроде кентавров (ну, я имею в виду, что в Риме вроде под "кентаврами" уже понимались существа одного стабильного устройства). У меня когда-то была мысль, что кентавры, возможно, были хрестоматийным персонажем шуток про нестабильность речи: у Хрисиппа был пример двусмысленной фразы OYKENTAYROISMAXETAIOHRAKLHS, что можно прочесть как oy kentayrois machetai ho Herakles "Геракл воюет не с кентаврами", а можно как oyk en Tayrois machetai ho Herakles "Геракл воюет не на Тавре" или что-то в этом роде; у Квинтилиана описывается такой троп, по которому можно к Хирону обратиться на Hesson (т. е. прочитав его имя Cheiron как омонимичне слово "худший" и заменив на синоним в этом значении), - возможно, тоже взято из стоических примеров двусмысленностей; всякие centaurorum или centaurea часто образуют запрещенный спондей в пятой стопе гекзаметра; у Овидия дочка Хирона Окироя, которая слишком хорошо говорит (пророчествует), превращена в кобылицу и говорить уже не может, ну и т. д.
В общем, были какие-то причины, по которым хрестоматийным примером нестабильного устройства стали по преимуществу именно стабильно устроенные монстры (ну, сцилл обойдем стороной, там сложный случай). Однако иногда эмпедокловские призраки возвращаются в самых неожиданных местах. Во-первых, foris_talpa в комментарии к Гигину (с. 95) писал, что у Данте минотавр - это существо с бычьим телом и человеческой головой, ссылаясь на Inf. 12.1-30. Не знаю, что он имел в виду: что минотавр у Данте disteso "растянулся"? Или что он se stesso morse "сам себя укусил"? Мне кажется, отсюда не ясно, как он был устроен. Это Цербер у Данте с бородой и руками, это да. Но про минотавра - это чья-то позднейшая относительно Данте идея, видимо? Т. е. интерпретация?
А вот сейчас еще попался пример в русском переводе "Философии в средние века" Жильсона (пер. А. Д. Бакулова, в целом очень хороший перевод, по-моему). Жильсон пересказывает комментарий Боэция к Исагоге. С. 109: "Было бы заблуждением мыслить соединенными вещи, которые в реальности таковыми не являются: например, туловище человека и задние ноги лошади". Т. е. как раз "нестабильную" версию кентавра. Но вот, по-видимому, подразумеваемый текст Боэция (1.11.03): si enim quis componat atque coniungat intellectu quod natura iungi non patitur, illud falsum esse nullus ignorat - ut si quis equum atque hominem iungat imaginatione atque effigiet centaurum "Ведь если кто-то соединил бы и сопряг интеллектом то, чему природа сопрягаться не позволяет, то всякому понятно, что получится ложное - как если бы кто-то сопряг в воображении коня и человека и слепил кентавра". Подозреваю, что оплошал русский переводчик (т. е. у Жильсона было что-то вроде "и сзади ноги лошади").
Итого - я хочу сказать, получается, что эти вновь возрождающиеся нестабильные монстры - оказываются на самом деле детищами нового времени? Все еще летают рекомбинирующиеся эйдолоны?
Я наверняка многое пропустил - где еще попадаются такие эмпедокловские зверушки?

MENTEM SIMILI RATIONE MOVERI / PER SIMVLACRA LEONVM, CETERA, QVE VIDET AEQVE, / NEC MINVS, OCVLI ATQVE. Ita haec Forbiger distinxit, mente mota, ut suspicor, per leonum simulacra.

(ПОНЯТНО), ЧТО И РАЗУМ ПОДОБНЫМ ОБРАЗОМ ДВИЖИМ ЭЙДОЛОНАМИ ЛЬВОВ, ПРОЧИМИ, КОТОРЫЕ ОН ВИДИТ ТОЧНО ТАКЖЕ, КАК ВИДЯТ ГЛАЗА, И НЕ ХУЖЕ ГЛАЗ. Вот так расставил запятые в этом месте Форбигер*. Подозреваю, что разумом его двигали эйдолоны львов.

_______________
* Метрически невозможное чтение oculi atque Форбигер на самом деле не вводил, у него atque oculei. Это Лахман клевещет. "Прочими", как поясняет Форбигер в комментарии, должно значить "и прочими".

Там вообще довольно много забавного: вот в 1676 году Граве (или как Graevius по-русски?) в письме к Хейнзиусу хвалит конъектуру Исаака Фосса к Luc. 1.426 constrati, а вот в 1678 году Хейнзиус в письме к Шефферу уже предлагает ту же самую конъектуру как свою. Шеффер отвечает, что да, только эту конъектуру уже сделал Фосс в Geographia sacra Босхарта (т. е. в 1651 г.). А в итоге в последнем на сегодня издании Лукана эта конъектура напечатана под именем Франсуа Гюйе: конъектура Гюйе была опубликована только в 1728, но сделал он ее в каких-то рукописных записях, которые когда сделаны, неизвестно, поскольку даже год смерти Гюйе точно не известен: где-то примерно 1655. Короче, в аппарате что надо писать: constrati Guietus Vossius Heinsius, что ли?) Есть искушение тоже забыть, что какую-нибудь хорошую конъектуру ты уже видел в аппарате, и придумать ее заново, не правда ли?

Оказывается, Николаас Хейнзиус - тот самый, который издал великолепных эльзевировских Овидия и Клавдиана, который в большой степени ответственен за революцию в отношении к рукописям в латинистике 17 века, одно из самых громких имен латинистики - вот именно он возглавлял посольство в Россию в 1669-70 годах (шведское, кажется). Вот что ему пишет в письме 1671 года Езекиль Спанхейм (такой голландец, который переписывался с Хейнзиусом и все собиралсяиздать Лукана, а витоге издал какой-то нумзматический каталог):

Quod salvus nuper et sospes ex foeda illa barbarie evaseris, Vir Amplissime, tibi, patriаe, amicis, Musis denique tuis, optimisque artibus sum animitus gratulatus. Neque certe tamdiu intimos gaudii illius sensus declarare tibi distulissem, ni de tuo, quem parabas, in patriam reditu, rumor ad nos demanasset. Qua de re cum communes amicos essem per litteras sciscitatus, neque certi quidpiam referrent, malui omnino nimium diligentis, quam officii immemoris notam subire. Quantum enim in te praesidium habeant interiores litterae; quantam in te iucunditatem, fidem, cоnstantiam amici; quum ego in me benevolam meaeque laudis, si quae est, studiosam mentem sim expertus, nolo iam pluribus commemorare. Ergo liberasti nos eo metu, quo suspensos ac sollicitos tenuit tua apud inficetos illos Ruthenos habitatio, et perlati de tua invaletudine nuntii, oppido iniucundi et molesti. Qui tibi animi fuit et solatii elegantiarum omnium promo condo, in illis sordibus locorum et colluvie hominum versanti? Et quam mite tibi procul dubio, quam invidendum videbatur Nasonis tui apud Graecorum traduces et colonos exilium?

Что ты наконец-то целым и невредимым выбрался от этих мерзких варваров, муж высокоблагородный, я от души поздравляю тебя, отечество, друзей, наконец твоих муз и замечательнейшие искусства. И я бы, конечно, не стал так долго откладывать открыть тебе глубочайшие чувствования этой радости, если б до нас не дошел слух о том, что ты собираешься воротиться на родину. И когда я письмами порастряс по этому поводу наших общих друзей и они мне ничего точного не сообщили, я предпочел оказаться скорее чрезмерно суетливым, чем пренебрегающим обязанностями. Ибо сколь великое заступничество в тебе находит наша словесность, сколь великие прияность, верность, постоянство в тебе находят наши друзья, я не хочу уже подробнее распространяться, поскольку я сам изведал твою благосклонность ко мне и тщание о моей славе, если о таковой вообще можно говорить. Так вот освободил ты нас от этого страха, в котором нас напряженными и тревожными держало твое пребывание у этих невежественных русских, а также дошедшие слухи о твоем нездоровье, ужасно неприятные и тягостные. Что за желание, что за утеха, тебе, скатерти-самобранке всевозможных изяществ, вращаться в этих мерзостных местах среди людских отбросов? И сколь мягким тебе, без всякого сомнения, сколь достойным зависти казалось изгнание твоего Назона среди греческих переселенцев и колонистов?

1. roman_shmarakov просил меня не читать его Клавдиана, потому что мне не понравится и он расстроится. Но вот я все-таки немножко почитал и решил кое-что про него написать, поскольку это все-таки, пожалуй, самое большое событие в издании римской поэзии в России за последние лет 10. Р. Ш., думаю, имел в виду мои придирки к одному стихотворению из его Венанция Фортуната и мое не очень высокое мнение о читаемости шичалинской «Фиваиды»; но есть же жанр рецензий, который не подразумевает совсем никакой общей критики – просто разбор текста с обсуждением решений издателя, я думаю, никто же не будет воспринимать споры о конкретных местах как критику целого, это скорее как обсуждение текста на семинарах, спорить полезно, и никакого осуждения имеющему противоположное мнение в этом нет. Тем более что это как раз аспект, который простому читателю, не лезущему в критические тексты, за изданием не виден; что там, собственно, переведено? Так что я бы сейчас разобрал текстологическую политику Р. Ш. в «Похищении Прозерпины» - Прозерпину я недавно внимательно читал, и к тому же для нее, в отличие от остального корпуса, и у меня, и у Р. Ш. было под рукой хорошее описание рукописей в издании Холла 1969 г.

Я надеюсь, что не написал ничего такого, на что Р. Ш. мог бы обидеться. Не расстраивайтесь, пожалуйста, книжка хорошая! Пусть он меня поправит, если я что-то неверно понял, и возражения его на конкретные замечания, если он осилит эту мою болтливую писанину, очень интересно было бы услышать, я для того и написал в ЖЖ.
Не знаю, интересно ли все это кому-нибудь? Стоит такую рецензию доделывать и пытаться публиковать где-то? Или пусть лучше тут валяется?